Иск против газеты «Открытая позиция» (Иск шести)

С 1996 года, т.е. практически всё время своего существования как общественной организации, мы выпускаем свою газету. Раньше она называлась «Позиция», после регистрации — «Открытая позиция». Газета с нашей точки зрения — обычная, какой и должна быть нормальная, уважающая себя и человеческое достоинство вообще, свободная пресса — ничего экстраординарного. Но поскольку во все времена совершенно естественная фраза: «А король-то голый!» — считалась подвигом, то любой выпуск «Открытой позиции» в г. Снежинске (где мы живём) воспринимается населением как акт гражданского мужества. А властью (всякой: от милиции до администрации города) — как жуткая дерзость.

И в один прекрасный момент (после выхода статьи «Бьют ли в снежинской милиции?») мы получили сразу 6 исков о защите чести, достоинства и деловой репутации. Оскорблёнными себя посчитали: ОВД города, бывший и настоящий начальники уголовного розыска городского отдела внутренних дел, профком Ядерного Центра (градообразующего предприятия), председатель этого профкома и один из разработчиков советского ядерного оружия (лауреат Ленинской премии, депутат Законодательного Собрания области и т.д.).

Понятно, что одна статья, посвящённая конкретному институту власти, не могла дать повод для обиды столь разнообразным (по роду деятельности) людям. Эта статья просто явилась той каплей, которая переполнила чашу терпения нашей деятельности означенных лиц: была «перелопачена» вся подшивка «Позиции» за 3 года, где каждый «нашёл своё» — вот и появились сразу 6 исков — по материалам давних публикаций.

Собственно говоря, когда мы познакомились с исками, то пришли к убеждению, что писал их один человек за пятерых и ещё один сам для себя. И что суть всех исков одна — «дать нам по башке» за нашу «наглость»: не спросясь не только высказывать своё мнение в закрытом «ядерном» городе — оплоте НКВД, но и, страшно подумать, не то что критиковать, а просто не брать в расчёт общепринятый взгляд на святое: ядерную бомбу, славную милицию, народную власть.

Понятно было, что если мы про городскую милицию и прокуратуру отозвались нелестно, то от городских же судей, выходцев из этой самой милиции и этой же самой прокуратуры, ждать соблюдения закона как-то не приходилось. Т.е. сразу было ясно: абсолютно глухие судебные перспективы.

А мы не расстроились. Даже после того, как были осуждены.

Правда, мы и не знали об этом. Узнали о том, что осуждены, из городской газеты, вернувшись как-то из очередной командировки: открыли газету и прочли, что состоялся суд, что мы — виновные, что должны извиниться и выплатить огромную сумму компенсации морального вреда: т.е. узнали, что к нам предъявлены иски.  Из газеты узнавать, что к тебе не только предъявлены какие-то претензии, но что ты по ним уже и осуждён! — совершеннейшая дикость, правда? Но — факт. Вот мы вам говорили, как надо подавать исковое заявление, что там должен быть адрес ответчика и экземпляр заявления для него — без этого не возьмёт суд ваши претензии. И это так. А в Снежинске — взял. Да мало того — нам ничего об этом не сообщил и осудил нас. Во как! Это вам пример того, как сам суд нарушает закон. Грубейшим образом. Для чего это всё так подробно описывается? Чтобы вы увидели, что ситуация, казалось бы, ну абсолютно безнадёжная!

Мы поняли, что наступил период борьбы — долгой, нудной, неприятной и — принципиальной. И написали кассационную жалобу в областной суд. Никогда до и никогда после мы не писали такой кассационной жалобы, потому что она не вписывалась ни в какие правила написания жалоб (в том числе и те, которые представлены в этой книге).

Мы написали: «С решением Снежинского суда, — каким точно не знаем, когда точно вынесенным не знаем, по каким претензиям к нам — понятия не имеем, но осудившим нас в наше отсутствие, даже не поставившим нас в известность о каких-то претензиях к нам — не согласны и просим его отменить». И приложили вырезку из газеты.

И областной суд решение, нас осудившее, отменил. Вот тогда-то мы и узнали и про претензии к нам, и от кого они, и что именно и кому не нравится в нас и в нашей деятельности. После этого, собственно, и началась вся тяжба, которая продолжалась три года. Судебных заседаний было не одно, не два и не три. Схема решений проста: снежинский суд  претензии истцов к нам удовлетворял, областной — отменял решения снежинского суда, возвращая дела на новое рассмотрение. Снежинский суд снова признавал нас виновными, правда, раз от раза уменьшая размер компенсации морального вреда истцам и убирая из заявлений одну за другой фразы из наших статей, которые, якобы, не соответствовали действительности и унижали честь и достоинство истцов; а областной суд с тем же постоянством полностью отменял и эти решения.

Чтобы проиллюстрировать и подтвердить сказанное выше, что претензии со стороны истцов не были основаны на законе и судили нас не за распространение сведений, не соответствующих действительности, а за нашу «наглость» иметь свободное мнение вкупе с чувством собственного достоинства, приведу некоторые фразы из статей, которые и были предметом разбирательства.

Разработчик ядерного оружия в своём иске, например, писал: «Утверждения Н.А. Щура о качестве нашего оружия … оскорбляют мою честь и достоинство и не соответствуют действительности»… На суде выяснилось, что претензии истца вызвала следующая фраза: «… ядерное оружие у нас плохое»… Т.е. не понравилась моя оценка качества советской атомной бомбы. И никакие мои доводы о том, что оценочные суждения вообще не могут быть предметом судебного разбирательства снежинским судом, не воспринимались.

Отдел внутренних дел Снежинска обиделся, к примеру, на фразу: «… так как не все ещё снежинцы верят в зверства милиции, то их надо убедить в этом». На суде мы попросили представителя ОВД показать нам эту корявую фразу в статье и с интересом стали наблюдать, как он этот фокус проделает, ибо такой фразы просто не существовало в природе! Т.е. дошло до того, что милиционеры сами придумали фразу, оскорбились за неё, потом приписали её нам и подали за это на нас в суд! Даже не абсурд, а не знаю что. Скорее всего, милиционеры просто оговорились (по Фрейду).

«Оговаривались» и другие истцы, «оговаривался» в своих решениях и снежинский суд, предписывая нам опровергнуть фразы, которых не было ни в одной из статей. Всё это раз за разом убеждало в том, что судят нас не по закону, а по заказу, и потому свою стратегию на судах мы выстраивали просто и однозначно: записано в законе, что надо нести ответственность за распространение не соответствующих действительности сведений, порочащих личность, вот будьте добры, господа истцы, укажите конкретные сведения про вас, которые мы распространили в своей газете и которые при этом действительности не соответствуют, да к тому же вас порочат. А про то, что я не имею права оценивать работу милиции, не являясь милиционером, или характеризовать атомную бомбу как плохую, не являясь разработчиком ядерного оружия, давайте помолчим. Потому что и право на собственное суждение, как и любой человек, имею; и право распространять информацию в Конституции закреплено; и не могут оценочные суждения быть предметом разбирательства в суде. Вы, вроде как, все дипломированные юристы, так давайте закон уважать.

И мы настойчиво отметали по сути дела единственную претензию истцов (да какое он имел право!), возвращая раз за разом всех участников судебного заседания в русло Гражданского и Гражданского Процессуального Кодексов. И оказалось сразу, что предмета исков — нет. Мы методично доказали (предъявив документы, допросив свидетелей), что всё, о чём мы писали, до последней буквы, правда, т.е. — соответствует действительности. А если истцы считают, что та правда, которую мы про них сообщили людям, их порочит, то виноваты в этом они сами — не надо совершать порочащих тебя поступков.

И победили. Совершенно вчистую.

Последнее решение (уже снежинского суда) не просто отказало истцам в удовлетворении иска, но и констатировало, что право свободно получать и свободно распространять информацию — незыблемое право человека, закреплённое Конституцией РФ, которое не может быть никем ограничено и оспорено. Также в решении было сказано и о том, что иметь и высказывать своё мнение — тоже право человека.

Так, вновь «оговорившись по Фрейду», суд подтвердил, что претензии к нам были не по закону, а по ментальности: «Да как они посмели?!». И мы боролись именно за это: не посмели мы, а — имеем право. И не воспользовались этим правом, а просто жили: для нас естественно иметь своё мнение и открыто его высказывать. Вот и газета у нас так и называется: «Открытая позиция». И так упорно мы это отстаивали в суде не для себя, а для других: и вы должны убедиться, что достоинство можно и должно иметь и возможно его защитить цивилизованным способом. Борьба наша по этому поводу продолжалась три года, отняла много времени и сил. Но результат стоил того.

Три года — это большой срок в короткой человеческой жизни, но это — совсем ничто по сравнению с другим процессом, длившимся 56 (!) лет.